Народному художнику Узбекистана, Жавлону Умарбекову 70 лет.

Когда в 1971 году в ташкентском Доме знаний на очередной республиканской выставке была представлена картина «Мой друг» Джавлона Умарбекова, стало ясно, что появился молодой талантливый художник с каким-то особым, непривычным творческим лицом, не напоминающим решительно ни одного из известных мастеров. Еще в 1968 году, будучи студентом московского ВГИКА, он выставлял работу «Хусейн Байкара и Алишер Навои в юности». Ее многие, безусловно, запомнили, но как умелую, виртуозную стилизацию. А работа «Мой друг» демонстрировала нечто совсем другое. В ней обращение художника с формой и пространством в контекстетрадиций Востока и придание этим формальным приемам свойств яркого индивидуального стиля звучало современно и неожиданно. В этой компактной композиции с легкими сдвигами, с явной условностью пластики юноша и бабушка с внучкой существуют свободно, непринужденно, оттого и журнал «Юнеско», и папка с рисунками кажутся уместными и необходимыми в их мире.

Обращение Д. Умарбекова к кубизму с его принципом формообразования и лежащим за ним осмыслением проблемы времени, оказалось важным для этого периода. Смысловые связи, образные переклички в вышеупомянутых работах значимы, но за стилистикой кубизма важно отметить и философские, содержательные коннотации этого модернистского направления. Они не только в том, что отвергается «правильная» точка зрения и признается ее постоянное смещение, ее эфемерность, их смысл в том, что словно разбивается на осколки «идеальное зеркало», отрицая стабильность окружающего мира.

В 1990-е годы формируются новые художественные и пластические идеи в контексте историко — социальных и культурных изменений, начавшихся в связи с обретением Узбекистаном независимости. В творчестве Д. Умарбекова, вступившего в пору зрелости, также начался новый этап. Не отказываясь от своих индивидуальных предпочтений, художник вновь пересматривает, осмысляет свой опыт, у него своя стратегия – каждый раз жертвовать собственными открытиями ради новых. Он прежде всего обретает ощущение свободы, легкости, которая ведет к самым неожиданным поискам, и создает произведения, в которых детские воспоминания, далекие истории, легенды, различные впечатление и зарисовки на базарах, легко становятся звеном в красочной веренице новых образов, началом бесконечных историй. Их можно по образным и пластическим решениям условно объединить в серии, параллельно создававшиеся в течение 1990-х, а также и в 2000- е годы, увлекая художника найденным им принципом бесконечных вариаций и игрового начала. Одна из серий, так называемых фольклорных историй, в которую можно объединить работы «Два ангела», «У воды», «Ритуал», «Бой петухов», «За водой», «Мать и дитя», «Танец с лаганами» – это незамысловатые сценки, выполненные с присущим художнику декоративным и графическим изяществом.

Этот новый прием и элементы гротеска в лицах и позах создают новый язык игры, который легко отметает все нормы, все, что нужно объяснять. Присущий Д.Умарбекову артистизм исполнения, тщательная обработка поверхности холста, и — самое существенное – его уникальная способность преобразовать любой мотив в сугубо декоративную плоскость, виртуозно завершенную целостность — становятся важнейшими чертами живописи мастера.

Спустя время, многое из этой серии было обобщено Д. Умарбековым и получило новую интерпретацию в триптихе «Лето нашего детства» (2003). В этом поэтичном по настроению, многосоставном по композиции произведении совмещены вместе сцены урожая, музыкантов, матери и дитя у родника и другие мотивы, знакомые по работам художника прошлых лет. Переливающийся в гранях желто — синий колорит, насыщенный и в то же время чистый, как цвет синевы неба и земли, объединяет все разнообразие фрагментов в свободную гармонию. В стиле триптиха можно видеть соединение многих открытий и поисков художника: здесь и сложные желто- синие фоны, собранные, словно витражи и фрагменты в сферических композициях, и характерные типажи — все переложено в песню о днях гармонии в саду светлого и безмятежного детства.

Д.Умарбеков, развиваясь по собственной логике, проходит путь, не похожий, как у каждого талантливого человека, на мерное и торжественное шествие «к алтарю вечных истин» искусства. Верный своему духу экпериментаторства, он всегда  — в активном диалоге с формой, колоритом, каждый раз перенастраивая стилистическую оптику, удивляя новыми поисками. В то же время заметно, что мастер ощущает себя свободным от каких- либо предписаний, узких рамок одного стиля, сохраняя потребность постоянно расширять границы своего творческого Я. Хотя, как видно, художник умеет и беречь, и сохранять основные предпочтения, обретенный опыт.

Пытаясь понять диалектику развития Д.Умарбекова, диалогичность его творчества, заметим, что с одной стороны — оно обращено к формальным идеям, если говорить в общем плане – к модернистским принципам. Как верно отметил К. Гринберг, «если у старых мастеров мы сначала видим, что изображено и только потом замечаем, что перед нами — картина, то модернистскую картину в первую очередь видишь как картину». С другой стороны, у художника постоянно присутствует восточная матрица – любовь к графической составляющей стиля, усиление декоративизма. Однако этот диалог двух художественных систем – Запада и Востока  – в живописи Д.Умарбекова не противоречив, он ведет к открытию новых пластических вариантов, а идеи «новизны», характерные для мастеров модернистской ориентации, обновляют обращение художника к канонам искусства Востока, являясь источником для индивидуального стилеобразования.

В живописи художника каждый раз виртуозно соединяются разные голоса культур, которые – то расходятся, то –  сливаются. Его талант – в умении сквозь эти сцепления удержать представление о единстве столь противоречивого мира, каковым он сегодня является.

Источник: Академия Искусств Узбекистана

Назад в Интервью блог   >>